Дорогие друзья!

Литературным объединением «Тоболеск» при поддержке Компании «Содействие» был организован конкурс рассказов и очерков  «Истории войны». В конкурсе приняли участие авторы из Тобольска и Тюменской области. Предлагаем вам познакомиться с творчеством участников конкурса. Отметьте понравившиеся произведения - нам важно знать ваше мнение, поскольку оно может повлиять на окончательное решение жюри. Об итогах конкурса будет сообщено на портале «Тобольск-Информ», а рассказ и очерк, ставшие победителями, будут опубликованы в газете «Тобольск-Содействие».

Подписка на газету «Тобольск-Содействие»
Онлайн версии журнала «Град Тобольск»
Газета «Тобольск-Содействие»
Карта города Тобольска

Истории войны

Обратная сторона войны. Очерк

Рейтинг:   / 29
ПлохоОтлично 

Переступаю порог и попадаю в другой мир. Все в этой маленькой комнате иначе. Старинная мебель: коричневый двухстворчатый шкаф, с длинным выдвижным ящиком внизу под дверцами; железная кровать, утопающая в перине и кружевах; комод, укрытый ажурными салфетками, а на нем в уголке почерневшая икона.

Рядом с кроватью топчан – разложенное кресло-кровать, под пестрым покрывалом. На окне огоньки герани, всех возможных цветов. И запах в этой комнате особенный… Пахнет шерстью, геранью, деревом, тканью и добром.  Все это окутывает с первых минут, как войдёшь, становится необъяснимо спокойно, время словно замедляется, и жизнь приобретает другой, ещё неведомый мне, оттенок.

На скрип дверцы бабушка поворачивает голову, и ее лицо озаряет улыбка, а мутные голубые глаза светятся радостью: «Маришка пришла!».

Баба Тася – моя прабабушка, Анастасия Никаноровна. Ей восемьдесят, маленькая, хрупкая, на коже узоры морщин, пальцы скручены ревматизмом, белоснежные волосы под аккуратно подвязанным платком заколоты гребешком, простое домашнее платье, тёплые носки-тапочки на ногах. Она, по своему обыкновению, сидит на топчане и вяжет. Быстро-быстро двигаются скрюченные пальцы с выпирающими суставами, а из-под них выглядывает дымка тонкого невесомого кружева, петелька к петельке.

Именно баба Тася подарила мне реликвию, которую я храню всю жизнь – крючок, который когда-то смастерил мой прадед из простого деревянного бруска и гвоздя. До сей поры он самый удобный и ловкий, а когда держишь его в руке – тепло. Этот крючок видел мои первые неумелые петли, но под чутким бабушкиным руководством был участником воплощения моих первых дизайнерских идей.  Она научила меня прясть, вязать, шить. Это было похоже на медитацию или обряд. Я садилась за деревянную прялку, к которой крепилось облако серой овечьей шерсти, и аккуратно, шурша веретеном, тянула нитку. А бабуля приговаривала, что ниточка должна быть ровной и тоненькой. Я смотрела на увеличивающееся брюшко веретена и радость сбивала дыхание.

Баба Тася умела все на свете. Все, чем убрана ее комната, было сделано ее руками – самотканые длинные льняные полотенца, вязаные кружевные наволочки, резные ажурные занавески на окнах, коврики-островки на полу, связанные из хлопковых полосок.

Самое приятное в рукоделии, конечно, разговоры. Бабушка любила и умела рассказывать, я слушала и даже иногда не верила – такие удивительные были истории. Почти каждый раз в своих историях она говорила о войне, и тогда ее руки тянулись к уголку платка, чтобы вытирать слёзы.

В силу возраста, слушала я не так внимательно, как жадно бы слушала сейчас. Но некоторые яркие образы четко запомнились, и именно они всплывают, когда я слышу слово «война».

Бабушка рассказывала, как они жили во времена Великой Отечественной.  Деревня, трое детей, прадед Иван на фронте. Его я совсем не помню, хоть он нянчил меня и очень любил. Вернулся дед раненый, с многочисленными наградами, но о войне говорить не любил. Редко-редко, только по настойчивым просьбам внуков, говорил, что было страшно, очень страшно и жалко молодых. После войны он ещё много лет служил родной деревне в должности участкового.

А бабушка рассказывала, не торопясь, иногда замолкая. По лицу ее было видно, что уносится она далеко-далеко. Иногда приходилось возвращать ее вопросом: «Что же дальше?»

Вечерами вязали всей деревней женщины носки без пяток, отправляли на фронт, а днём работали и за себя, и за мужей, выполняя всю тяжелую хозяйственную работу. Старшая дочь прабабушки, Евгения, моя бабушка, рассказывала, как боялись детьми, когда всех женщин деревни собрали и начали проводить им военную подготовку. Уже после завершения учений вышел указ об отмене мобилизации женщин, у которых есть дети.

А вот случай, который очень запомнился мне из рассказов бабушки. Он произошёл зимой 1944 года. В деревне основную тяжелую работу выполняли на лошадях, но те от голода ослабли, многие погибли. У нашей семьи лошади уже не было, только корова. А сено, заготовленное для неё с лета, хранилось на опушке леса. Пришлось ехать за ним на корове. Выехала баба Тася в лес после обеда. Пока добралась по снежной дороге, пока соорудила самодельную перевозку для сена, привязала оглобли к корове, уже и стемнело. Зимними вечерами в Сибири в четыре вечера уже как ночью. Забралась на стог, начала вилами сено отделять от него, как заметила огоньки вокруг. Огоньки приближались, послышался вой. Волки. Со всех сторон голодные хищники двигались, медленно приближаясь. Каким-то чудом нащупала прабабушка в кармане спички, которые, к слову сказать, в то время были на вес золота. Бегом бросилась она к повозке, зажигая по дороге охапку сена. Так и ехала до деревни, сжигая по клочку сена, отпугивая голодную стаю.  Дети потом рассказывали, как приехав, плакала она от того, что сена осталась только небольшая охапка, на которой она сидела, и спичек ушёл весь коробок. А они плакали, понимая, что мама могла не вернуться.

Слёзы выступали на ее глазах не когда она рассказывала, как приходилось валить деревья в мороз в лесу и заготавливать дрова, пахать на коровах гектары полей, высаживать и собирать урожай, а когда она вспоминала голод и страх, что нечем кормить детей, видя, как они слабеют и опухают от голода. Ее губы дрожали, когда она рассказывала, как из картофельных очисток мастерила оладьи и просила у соседей горсть муки. Летом было легче, почти вся трава шла в дело: крапива, мокрица, щавель… Да и ягоды с грибами.

Все ее тело напоминало о тех годах. Множество травм и переломов ныли, особенно в ненастную погоду. Но ее дух был напитан верой в Бога, в собственные силы, любовью к жизни и родным так, что тяжести и трудности, старые болячки и страхи не сломили ее. Она была оптимисткой, певуньей и шутницей, могла с любым поддержать разговор и найти доброе слово. Разве что привычка с военных лет курить самокрутки, заправленные табаком-самосадом, напоминали и ей, и окружающим о том, что в этой хрупкой, маленькой женщине горы мужества и отваги, выносливости.

Такой для меня навсегда останется война, не громкими победами наших славных дедов, о которых я, конечно, знаю, но это так далеко от меня, об этом я узнавала из книжек и фильмов, а вот этими простыми рассказами моей родной прабабушки, простой крестьянки, женщины, матери. Я видела ее глаза, слышала ее голос, гладила ее руки, и, казалось, будто побывала там, в ее прошлом, на обратной стороне войны.


Понравилась статья? Поделитесь с другими!


Комментарии

Top.Mail.Ru