Дорогие друзья!

Литературным объединением «Тоболеск» при поддержке Компании «Содействие» был организован конкурс рассказов и очерков  «Истории войны». В конкурсе приняли участие авторы из Тобольска и Тюменской области. Предлагаем вам познакомиться с творчеством участников конкурса. Отметьте понравившиеся произведения - нам важно знать ваше мнение, поскольку оно может повлиять на окончательное решение жюри. Об итогах конкурса будет сообщено на портале «Тобольск-Информ», а рассказ и очерк, ставшие победителями, будут опубликованы в газете «Тобольск-Содействие».

Подписка на газету «Тобольск-Содействие»
Онлайн версии журнала «Град Тобольск»
Газета «Тобольск-Содействие»
Карта города Тобольска

Истории войны

Санчик

Рейтинг:   / 0
ПлохоОтлично 

Война закончилась не так уж и давно. Ветераны на наших улицах были совсем не редкостью. Они ходили среди нас, работали, кому позволяло здоровье, воспитывали молодёжь и усиленно занимались демографической проблемой. Кому позволяло здоровье.

Ветераны были часто поседевшими до времени, частенько у них не хватало у кого – руки, у кого ноги, у кого самым неожиданным образом сказывались последствия контузии – но они были неотъемлемой и всё ещё мощной силой тогдашнего общества. А мы были бестолковые мальчишки, свободные дети улицы, у которых не всегда были отцы, ну а уж деды – и подавно. А потому мужскую науку мы проходили там же, на улице, часто от тех же ветеранов. Наука иногда закреплялась подзатыльником, но чаще хватало и авторитетного крепкого слова, и никому не приходило в голову обижаться на чужих мужиков, проводящих с нами воспитательную работу. Иногда среди воспитателей возникали и «ветераны» уголовного мира, и там методы закрепления знаний были ещё более конкретные. Из песни слова не выкинешь, но речь сейчас не о них.

А речь о настоящих ветеранах, которые вынесли на своих плечах кромешный ад Великой Отечественной войны, выстояли, подарили нам жизнь, умудрились вернуться живыми, и которых Война догоняла и добивала потом ещё долгие годы.

Они казались нам, сопливым пацанам, достаточно пожилыми людьми. Хотя, теперь бы они годились нам в сыновья. И мы гордились ими, когда они на Девятое Мая выходили в своих орденах, стояли на трибунах, сидели в президиумах, неловко складывая слова в предложения, говорили речи, а потом, отбыв эту тяжёлую повинность, за праздничной рюмкой делились воспоминаниями и роняли в водку слёзы, которые выдавливала из них Война. И завидно было нам, пацанам, что родились мы с опозданием, и мечтали мы вот так же героически, не щадя жизни, биться с врагом, чтобы только не досталась наша земля проклятому Гитлеру. И была наука эта крепка, и новая Война казалась невозможной – ведь Мир был выкуплен такой немыслимой ценой! 

Жил на нашей улице, с другого конца, ветеран, которого по-деревенски все звали Санчик. Фамилия у него, конечно, была, и имя, и отчество – но вспоминали всё это только на торжественных собраниях и награждениях юбилейными медалями и орденами. А так – Санчик да и Санчик. Мало ли у кого ещё такая фамилия. А орденов и медалей у Санчика было и без юбилейных достаточно. Бывало, слепили они нас на майском солнышке, когда, глухо позванивая, выходил он в праздник на улицу.

Санчик за войну сменил несколько танков, у него отсутствовала правая рука, имелась сильная контузия, но вернулся он живой и жил один, полностью содержа себя сам. Он жил в маленькой однокомнатной избушке на заболоченном участке, из мебели в избе была только обмазанная извёсткой печь, самодельный топчан типа «нары», стол с пузатыми ножками у единственного окна и дощатые полки с ситцевыми занавесочками вдоль стен, где хранился скудный скарб и посуда. Было ещё два венских стула – видимо, подарок от какой-то конторы – и лавка вдоль стены. Зато в хате всегда было чисто прибрано, и имелась чёрная тарелка репродуктора, который не выключался. Тогда он заменял Санчику и телевизор, и будильник, и собеседника. Потому что никто кроме нас, мальчишек, к Санчику не ходил. Собутыльников он не любил, а претендентки на совместное хозяйствование долго не задерживались. И не потому, что скуден быт – это преодолимо – а потому, что контузия его показывала себя непредсказуемым образом. Бывало это нечасто, только когда Санчик выпивал, но он начинал чудить, а женскому-то полу это зачем? Страшно ведь. А вдруг ему поблазнятся враги? И начнёт воевать?

В общем, не хотел никому быть обузой Санчик, а потому жил один. Все свои потребности он приловчился обслуживать одной рукой, и даже колол дрова и чистил снег во дворе. А летом ловил рыбу и водяных крыс (по местному – кротов) капканами, умудрялся обдирать и выделывать их шкурки, которые в ПОХе (промыслово-охотничьем хозяйстве) принимали по 10 копеек за штуку. Вместе с ветеранской пенсией, на жизнь ему вполне хватало, дрова и электричество государство предоставляло бесплатно, и мог себе позволить Санчик изредка выпить-закусить. Изредка – потому что знал он за собой «побочный эффект» от контузии, который провоцировала водка.

Эффект тот был довольно безобидный. После первой стопки водка растекалась по организму тёплою волной, и поднималась к повреждённому войной мозгу, и просыпалась Война, навсегда застрявшая в нём, чёрным миражом. И чтобы победить Войну – знал Санчик – надо выпить ещё стопку, и тогда не будет она разламывать изнутри его голову, и зашипит, и умрёт в корчах. И правый рукав не будет болтаться, безжизненно засунутый за ремень, а появится там рука, на своём законном месте. И за это можно будет выпить третью стопку, и вновь наступит Победа!

И шёл тогда Санчик на улицу, и отдавал левой рукой честь всем встречным – и собакам, и коровам, и людям. Победа! Снова Победа! – он молчал, радостно улыбался и отдавал честь. А глупые мальчишки, которым всегда не терпится над чем-нибудь позубоскалить, побаивались смеяться над ним. И не потому, что были такие сознательные – вовсе нет. А потому, что за это можно было запросто схлопотать от любого взрослого, включая женщин. Встречные мужики отдавали ему честь в ответ, а женщины серьёзно желали ему здоровья.

Впрочем, случалось это нечасто. Другое дело – Девятого Мая!

В этот день Санчик, почти совсем трезвый, в чистой белой рубахе, начищенных сапогах, в единственном своём пиджаке, на котором в два ряда светились боевые ордена и медали, стоял на перекрёстке и отдавал честь. Он стоял, прямой, торжественный, преисполненный достоинства и принимал Парад Победы. И снова к нему, как когда-то к Мавзолею, несли и несли склонённые штандарты поверженных вражеских дивизий, и где-то сверкал и грохотал победный салют, и он торжественно принимал всё это, как человек, который только что добросовестно сделал тяжёлую работу и знает себе цену.

А проходящие мужчины, многие из которых тоже имели награды, совершенно серьёзно отдавали ему честь. Они-то знали, каково это – каждый раз заново побеждать Войну.

Жизнь сильнее Войны, пока жива наша память. И пока Жизнь сильнее Войны – мы будем жить. Но Война иногда мстит, коварно и жестоко. Так случилось и с Санчиком.

Если кто-то пробовал ставить рыболовные сети в одиночку с вёрткой долблёной лодки-осиновки, тот меня поймёт. Даже с двумя здоровыми руками это задача без привычки невыполнимая. Надо управляться с веслом, с кольями-тычками, с самой сетью, учитывать ветер, глубину, илистое дно, держать равновесие. Чтобы скомпенсировать отсутствие руки, Санчик накрепко привязывал себя кожаным ремнём к сидению лодочки.

Так его и нашли, под днищем перевёрнутой лодки. Не был бы пристёгнут – выплыл.

Подкараулила-таки его Война. И отомстила.

Вечная память ветеранам!


Понравилась статья? Поделитесь с другими!


Комментарии

Top.Mail.Ru